Медианные составные изображения кометы 457P/Lemmon–PANSTARRS, выровненные по фотометрическому центру кометы на каждом отдельном кадре, были построены на основе данных NIRCam в широкополосных фильтрах: (a) F200W и (b) F277W. Общее время экспозиции в каждом случае составляет 1031 секунду.
Стрелками на изображениях отмечены направления небесного севера (N) и востока (E), а также проекции вектора, направленного от Солнца (−⊙), и вектора, противоположного гелиоцентрической скорости (−v), как они наблюдаются с телескопа Джеймса Уэбба.
В каждом кадре приведена угловая шкала 5″, что соответствует примерно 7900 км на расстоянии кометы.
Цветовая шкала в обоих изображениях линейная. Области внутренней комы (в центре изображения), показанные сплошным белым цветом, соответствуют пикселям с потоком примерно на 25% от максимального центрального значения или выше.
Credit: Noonan et al.
Обычно мы думаем о кометах как о «грязных снежках»: лёд испаряется, уносит с собой пыль — и появляется хвост. Но в главном поясе астероидов есть странный класс объектов, которые ломают эту картину. Они движутся по стабильным астероидным орбитам, но время от времени ведут себя как кометы. Один из таких объектов — 457P/Lemmon–PANSTARRS — и именно он стал героем нового исследования.
Наблюдения провели с помощью телескопа Джеймса Уэбба, а также с привлечением крупнейших наземных обсерваторий. Логика была простой: если объект проявляет активность, значит, мы должны увидеть газ — прежде всего, воду. Ведь именно сублимация льда считается главным двигателем кометной активности. Более того, JWST уже подтвердил это для других объектов такого типа.
Но здесь начинается самое интересное. Комета 457P действительно была активной — это видно по пылевому хвосту, который уверенно фиксируется на изображениях. Однако спектроскопия показала нечто неожиданное: ни воды, ни углекислого газа, ни других летучих веществ обнаружено не было. Причём чувствительность наблюдений была достаточной, чтобы увидеть их, если бы они присутствовали в «обычных» количествах.
Получается парадокс: пыль есть, а газа — нет. Это серьёзный вызов классической модели. Если нет газа, то что выбрасывает пыль в космос? Авторы рассматривают несколько вариантов. Возможно, сублимация всё же есть, но крайне слабая и локальная — настолько, что её сложно зафиксировать. Или пыль выбрасывается узкими струями, которые работают эффективнее, чем равномерное испарение.
Есть и более экзотические объяснения. Например, у 457P может быть очень быстрое вращение — настолько быстрое, что центробежная сила буквально «стряхивает» материал с поверхности. Или же мы наблюдаем пыль, выброшенную ранее, когда активность была выше. Не исключён и вариант, что поверхность просто разрушается из-за температурных перепадов — без участия льда.
Дополнительную интригу добавляет спектр самого объекта. В нём обнаружена широкая полоса поглощения около 3 микрон — признак гидратированных минералов и органических соединений. Такой спектр характерен для углеродистых астероидов и некоторых комет. То есть по составу 457P выглядит как «настоящая» комета, но ведёт себя не совсем так, как ожидалось.
Главный вывод здесь шире, чем судьба одного объекта. Похоже, что в главном поясе астероидов существует целый спектр тел — от классических ледяных комет до почти «сухих» астероидов, которые всё же способны проявлять активность. И 457P, возможно, находится где-то посередине этой шкалы.
Именно такие объекты сейчас особенно интересны астрономам. Они помогают понять, как распределялась вода в ранней Солнечной системе и как она могла попасть на планеты земного типа. А заодно — напоминают, что даже в, казалось бы, хорошо изученных областях космоса нас всё ещё ждут сюрпризы.
Домашнее чтение:
📖 - https://doi.org/10.48550/arXiv.2604.22931
✊
-----
Реплика д-ра Макса
О, эти кометы Главного Пояса… Сколько раз нам казалось, что мы уже поняли их природу — и каждый раз они подбрасывают новый парадокс.
И что же мы видим? Пыль — есть. Хвост — есть. А газа… нет.
Это очень странная ситуация. Потому что в нашей привычной картине именно газ «работает двигателем» — он подхватывает частицы и формирует кому. Без газа пыль просто не должна так эффективно покидать поверхность.
Конечно, можно сказать: газ есть, но его слишком мало, чтобы мы его увидели. Или он выходит локально, узкими струями. Или — что ещё интереснее — сам объект вращается настолько быстро, что буквально сбрасывает материал с поверхности за счёт центробежных сил.
Но есть и более радикальная мысль. А что если перед нами вовсе не «ледяная комета» в привычном смысле? Что если это объект, который почти лишён летучих веществ, но всё же способен проявлять активность — например, за счёт термического разрушения поверхности?
И тут добавляется ещё один штрих. В спектре мы видим признаки гидратированных минералов и органики — то есть по составу он вполне «кометный». Но по поведению — уже не совсем.
Именно такие объекты особенно ценны. Они показывают, что между «чистой» кометой и «сухим» астероидом нет чёткой границы. Есть непрерывный спектр состояний — и 457P, похоже, находится где-то посередине.
А значит, перед нами не просто один странный объект. Перед нами — намёк на то, что история воды в Солнечной системе может быть гораздо сложнее, чем мы привыкли думать.
Изображение Млечного Пути над обсерваторией Паранал, Чили, 21 июля 2007 года.
(Источник: ESO/Y. Beletsky)
Mark Thompson, Universe Today, 28 апреля 2026 года
Если вы когда-нибудь закрывали пальцем отверстие велосипедного насоса и чувствовали, как воздух нагревается при сжатии, то вы уже понимаете физику, лежащую в основе нового открытия о нашей Галактике. Оказывается, у Млечного Пути есть «горячая» и «холодная» стороны, и причина этого сводится к тому же самому принципу.
Астрономы уже в течение некоторого времени знают, что нашу Галактику окружает огромный ореол горячего газа. Эта гигантская, невидимая сфера простирается далеко за пределы привычного диска звёзд, который мы обычно называем Млечным Путём, и имеет температуру около двух миллионов градусов — в сотни раз выше температуры видимой поверхности Солнца. Загадка заключалась в том, почему одна половина этого ореола оказывается горячее другой. Данные рентгеновской обсерватории eROSITA, опубликованные в 2024 году, показали, что южная часть ореола примерно на 12% горячее северной. Долгое время никто не мог объяснить причину.
Детекторы рентгеновского излучения обсерватории eROSITA
(Источник: Johannes Buchner)
Теперь команда из Университета Гронингена считает, что нашла ответ — и он связан с соседом, который незаметно «подталкивает» нас уже миллиарды лет. Большое Магелланово Облако — небольшая галактика-спутник, видимая в южном полушарии Земли как слабое светящееся пятно на небе. Она обращается вокруг Млечного Пути, и её гравитации достаточно, чтобы медленно тянуть всю нашу Галактику в свою сторону. Сейчас Млечный Путь дрейфует к югу со скоростью около 40 км/с. Это может звучать не слишком впечатляюще, но на космических масштабах эффект оказывается значительным.
По мере движения Млечный Путь «вдавливается» в газ на своей южной стороне. Галактика действует как поршень, сжимая газ перед собой — а сжатый газ нагревается. Это тот же самый эффект, который нагревает воздух в велосипедном насосе, только в масштабах, почти не поддающихся воображению. Компьютерные моделирования показывают, что такое сжатие увеличивает температуру южной части ореола на 13–20%, что хорошо согласуется с наблюдениями eROSITA. Удивительно, но весь этот эффект сформировался сравнительно недавно — всего за последние 100 миллионов лет.
Изображение Большого Магелланова Облака, полученное обзором VISTA Европейской южной обсерватории
(Источник: ESO/VMC Survey)
Это исследование, возможно, решает и вторую давнюю загадку. Астрономы давно замечали, что быстрые облака более холодного газа гораздо чаще встречаются в северной части ореола, чем в южной. Новая модель объясняет это тем, что север, будучи менее сжатым и немного более холодным, создаёт условия, в которых такие облака легче формируются и дольше сохраняются.
Это наглядное напоминание о том, что Млечный Путь — вовсе не неподвижная структура, спокойно плывущая в космосе. Он движется, реагирует на окружение и формируется под его воздействием — и эти процессы оставляют измеримые следы в масштабах всей Галактики.
Домашнее чтение:
📖 - https://doi.org/10.1093/mnras/stag319
✊
-----
Реплика д-ра Макса
Признаться, мне особенно нравится в этой работе не столько сам результат, сколько его прозрачность.
Мы привыкли думать о Галактике как о чём-то почти неподвижном — диске звёзд, спокойно вращающемся в своём гало. Но здесь нам показывают другую картину: Млечный Путь — это динамическая система, которая не просто существует, а взаимодействует со своим окружением, и делает это вполне ощутимо.
И что особенно изящно — объяснение оказывается почти школьным по своей сути. Сжатие газа ведёт к нагреву. Тот же самый эффект, что в велосипедном насосе, только масштаб увеличен до сотен тысяч световых лет. Иногда Вселенная не требует сложных формул — она требует правильной аналогии.
Но сама идея, что южная часть гало «нагревается» из-за движения Галактики в сторону Большого Магелланова Облака, выглядит убедительно. Особенно потому, что она одновременно объясняет и второе наблюдение — асимметрию холодных облаков.
Это, пожалуй, и есть главный признак хорошей теории: она не просто закрывает один вопрос, а аккуратно стягивает воедино несколько разрозненных фактов.
И в итоге остаётся ощущение, что мы начинаем видеть Млечный Путь не как статичную структуру, а как объект, который буквально «дышит» и «движется» в межгалактической среде.
И, возможно, именно такие, на первый взгляд небольшие асимметрии и есть ключ к пониманию его реальной эволюции.
Одна из самых обсуждаемых проблем современной космологии — так называемое «напряжение Хаббла». Суть в том, что скорость расширения Вселенной, измеренная разными способами, не совпадает. Локальные методы (через сверхновые типа Ia и цефеиды) дают значение около 73–74 км/с/Мпк, тогда как космологические измерения на основе реликтового излучения — ближе к 67–68. Разница статистически значима и уже давно вызывает вопросы: это новая физика или систематическая ошибка?
Один из подозреваемых — межзвёздная пыль. Сверхновые Ia используются как «стандартные свечи», но их свет проходит через пылевые облака, которые поглощают и «краснят» излучение. Проблема в том, что наблюдаемый цвет сверхновой зависит сразу от двух факторов: её собственной физики и влияния пыли. Разделить эти эффекты непросто, и ошибки в поправках могут напрямую искажать оценку расстояний — а значит, и значение постоянной Хаббла.
В новой работе предложен радикально простой подход: не пытаться исправлять влияние пыли, а обойти его. Авторы выбирают только самые «синие» сверхновые — те, которые почти не затронуты поглощением. Идея в том, что такие объекты дают более «чистый» сигнал без сложных коррекций.
Анализ проведён на двух независимых наборах данных — Pantheon+ и CSP — с использованием разных методов обработки. Сверхновые разделили по цвету и отдельно оценили значение H₀ для каждой группы. Результат оказался показателен: для «синих» сверхновых получено значение около 70 км/с/Мпк — заметно ниже классических локальных оценок и ближе к значениям, полученным из реликтового излучения.
Более того, обнаружена чёткая тенденция: чем «краснее» сверхновые (то есть чем сильнее влияние пыли), тем выше получается значение H₀. Это прямое указание на то, что текущие модели пылевого поглощения могут давать систематическое смещение — и, возможно, именно оно частично отвечает за напряжение Хаббла.
Конечно, есть ограничения. Выборка «синих» сверхновых пока невелика, особенно среди калибраторов с точными расстояниями. Формально все значения H₀ всё ещё согласуются в пределах ошибок. Но сам факт устойчивого тренда в независимых данных делает результат крайне интересным.
Главный вывод работы осторожный, но важный: возможно, проблема не в новой физике, а в том, как мы учитываем пыль. В ближайшие годы новые обзоры — такие как Rubin Observatory — позволят существенно увеличить статистику и проверить этот эффект.
Если это подтвердится, «напряжение Хаббла» может оказаться не фундаментальным кризисом космологии, а напоминанием о том, насколько сложно правильно интерпретировать даже, казалось бы, хорошо изученные наблюдения.
Домашнее чтение:
📖 - https://iopscience.iop.org/article/10.3847/1538-4357/ae52f4
✊
----
Реплика д-ра Макса
Мы измеряем одну и ту же Вселенную — и получаем два разных ответа.
И первое желание — сказать: значит, физика неправильная. Тёмная энергия ведёт себя не так. Ранняя Вселенная была другой. Нужно что-то менять в фундаменте.
Но иногда Вселенная не ломает теорию. Она просто проверяет, насколько аккуратно мы считаем.
Эта работа — как раз из таких проверок.
Идея почти вызывающе простая: не пытаться исправить всё, что искажено…а взять только то, что почти не искажено.
Не скачком. Не революцией. Но устойчиво.
И вот здесь начинается самое интересное.
Если результат зависит от цвета сверхновой — значит, он зависит от того, сколько пыли было на пути света. А значит, мы, возможно, не до конца понимаем, как эта пыль работает.
И тогда «напряжение Хаббла» превращается из космологической драмы в гораздо более приземлённую историю: мы ошиблись не в модели Вселенной, а в том, как учитываем шум между нами и ней.
Меня в таких работах всегда привлекает одно: они не пытаются сразу переписать космологию. Они делают шаг назад и спрашивают: а мы точно правильно поняли данные? И иногда этого оказывается достаточно, чтобы снять «напряжение».
Не факт, что это окончательный ответ. Выборка пока мала, эффект нужно проверять.
Но если всё подтвердится — это будет очень красивый исход.
Не новая физика. А старая Вселенная, которую мы просто начали измерять чуть честнее.
🔭
Эта иллюстрация показывает взрыв сверхновой, вызванной парной нестабильностью. Такие взрывы не оставляют после себя ничего — даже чёрной дыры. Согласно новым исследованиям, именно они могут объяснить так называемую «запрещённую область» масс чёрных дыр.
Credit: Gemini Observatory / NSF / AURA / Joy Pollard.
Universe Today, 22 апреля 2026 года
Когда в 2015 году была впервые обнаружена гравитационные волны (GW), учёные заявили, что открыли новое окно во Вселенную. В то время как большая часть астрономии основана на регистрации электромагнитного излучения, гравитационные волны — это нечто иное. Это рябь в пространстве-времени, предсказанные Эйнштейном.
Детекторы гравитационных волн позволили обнаруживать слияния чёрных дыр, которые излучают такие волны при столкновении. Астрономы используют эти сигналы для определения масс чёрных дыр. На сегодняшний день зарегистрированы уже сотни событий, и вместе они представляют собой своего рода «перепись населения» чёрных дыр по массам.
Согласно астрофизическим теориям, массивные звёзды с массами примерно от 50 до 130 масс Солнца должны коллапсировать и превращаться в чёрные дыры. Значит, в этом диапазоне мы должны наблюдать соответствующие чёрные дыры. Однако наблюдения гравитационных волн показывают, что чёрные дыры звёздного происхождения с массами более ~45 масс Солнца встречаются крайне редко. Это явление получило название «запрещённой области» масс. Чем это можно объяснить?
Новое исследование, опубликованное в журнале Nature, возможно, даёт ответ. Оно называется «Evidence of the pair-instability gap from black-hole masses», а его ведущий автор — Хуэй Тун из Школы физики и астрономии Университета Монаша (Австралия).
«Звёздная теория предсказывает запрещённый диапазон масс чёрных дыр примерно от 50 до 130 масс Солнца из-за сверхновых парной нестабильности, однако убедительные свидетельства существования этого разрыва в распределении масс по данным гравитационных волн долгое время отсутствовали», — пишут авторы.
Но теперь ситуация меняется благодаря накопленным данным гравитационно-волновых наблюдений. Они показывают, что чёрные дыры с массами выше ~45 солнечных действительно редки. Это указывает на то, что некий физический механизм препятствует их образованию. И многое из происходящего внутри массивных звёзд может объяснить этот эффект.
Звезда — это баланс между давлением термоядерных реакций, направленным наружу, и гравитацией, стремящейся сжать её внутрь. На Главной Последовательности эти силы уравновешены. Но со временем гравитация берёт верх, и ядро массивной звезды коллапсирует, формируя чёрную дыру.
Однако в самых массивных звёздах условия оказываются иными. При экстремально высоких температурах гамма-кванты могут порождать пары электрон–позитрон. Это снижает давление излучения внутри звезды и вызывает её коллапс. Но вместо образования чёрной дыры происходит взрыв — сверхновая парной нестабильности. Этот взрыв настолько мощный, что полностью разрушает звезду.
На этой схеме показано, что происходит внутри такой сверхновой. В очень массивной звезде гамма-кванты становятся настолько энергичными, что часть их энергии расходуется на образование пар электрон–позитрон. Это снижает давление излучения, звезда частично коллапсирует под действием собственной гравитации, а затем запускаются неконтролируемые термоядерные реакции, приводящие к взрыву. В результате не остаётся ничего — даже чёрной дыры.
Credit: By NASA/CXC/M. Weiss - http://chandra.harvard.edu/photo/2007/sn2006gy/more.html, specifically http://chandra.harvard.edu/photo/2007/sn2006gy/sn2006gy_ill.tif, Public Domain, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=2082949*
Ключевой момент в том, что после такого взрыва не остаётся даже чёрной дыры. Именно это и создаёт «запрещённую область» масс: если звёзды определённого диапазона полностью разрушаются, чёрные дыры с такими массами просто не должны существовать.
На этом история могла бы закончиться, но она сложнее. Астрономы всё же находят отдельные чёрные дыры в этой «запрещённой зоне». Откуда они берутся?
Ответ, по всей видимости, связан с двойными системами. «Хотя разрыв не наблюдается в распределении масс первичных компонентов, он чётко проявляется в распределении масс вторичных компонентов», — пишут авторы. Это означает, что вторичная чёрная дыра, вероятно, образована напрямую, тогда как первичная могла возникнуть в результате предыдущего слияния.
Дополнительное подтверждение даёт вращение чёрных дыр. «Положение разрыва хорошо совпадает с ранее обнаруженным переходом в распределении спинов: системы с первичными компонентами в этой области вращаются быстрее», — отмечают исследователи. Это указывает на существование подвыборки иерархических слияний, где одна из чёрных дыр уже является продуктом предыдущего столкновения.
Небольшое число чёрных дыр, «нарушающих запрет», создаёт новую загадку. Это означает, что наши модели звёздной эволюции и формирования чёрных дыр пока не полны.
Естественные вопросы теперь такие: насколько часто происходят сверхновые парной нестабильности? И насколько эффективно чёрные дыры наращивают массу через слияния?
Ответы на них смогут дать только более чувствительные детекторы гравитационных волн и ещё более обширная статистика наблюдений.
Домашнее чтение:
Может показаться, что мы начали космическую войну — но это не так. И это вовсе не сцена из «Звёздных войн». Перед нами — Туманность Тарантул. А эти лучи исходят от лазеров, установленных на телескопах, входящих в состав Интерферометра Очень Большого Телескопа Европейской Южной Обсерватории.
VLTI объединяет свет от нескольких телескопов, создавая «виртуальный» телескоп с зеркалом, размер которого равен расстоянию между ними. Это позволяет астрономам различать мельчайшие детали. Чтобы корректно объединить свет, необходимо компенсировать искажения, возникающие из-за турбулентности земной атмосферы.
В ноябре 2025 года, в рамках масштабного обновления под названием GRAVITY+, на 8-метровых телескопах, входящих в VLTI, были установлены новые лазеры. Каждый луч на этом изображении исходит от отдельного телескопа, и все они направлены на одну цель. Лазеры возбуждают атомы натрия высоко в атмосфере Земли, создавая искусственные «звёзды», которые видны на концах лучей. Эти звёзды используются для измерения атмосферной турбулентности в реальном времени.
Туманность Тарантул стала одной из первых целей новой системы. Однако это «Изображение недели» не является снимком VLTI, а фотографией, сделанной снаружи телескопов астрономом Антони Бардё, принимавшим участие в тестировании GRAVITY+. Этот снимок красиво объединяет ближние и дальние объекты: лазерные лучи четырёх телескопов, искусственные звёзды на высоте около 90 км и саму Туманность Тарантул в Большом Магеллановом Облаке — карликовой галактике, обращающейся вокруг Млечного Пути на расстоянии примерно 160 000 световых лет.
Сообщения
Все комментарии
Видео > 
Наши ролики > 
Мессье и его звери
Светопись
Про Вселенную
Внегалактический Вестник
Интервью
Обсерватории
ESOCast
Hubblecast
Прекрасная Вселенная Чандры
Скрытая Вселенная Спитцера
NASA/eClips
JPL
Экзопланеты
Звезды
Розетта
Космос - детям
DVD > 
Радио > 
Звукопись
Читаем Бредбери
Меркурий
Луна
Марс
3I/ATLAS
Кометы
Хаббл
Чандра
Спитцер
Кеплер
WISE
Планк
Ферми
Свифт
JWST
Новые Горизонты
GAIA
Кек
CFHT
ESO
ЕSA
NASA
JPL
Рекомендую
Итэн Зигель
Фил Плейт
